Макеева Мария Павловна, «Для меня война началась 22 июня 1941 года. На рассвете ко мне постучали и вручили повестку: явиться в военкомат 23-го с вещами. Я этому не придала никакого значения и пошла дежурить в поликлинику., а в 12 часов узнала, что началась война. Конечно, обуял страх. Потом были слезы, прощание с родными. Меня направили в госпиталь 2910. Мы отдавали все силы, выхаживая раненых, не считались ни с чем. В то время колясок не было, приходилось таскать на носилках. А ведь нести мужчину с первого этажа на второй восемнадцатилетней девчонке ох как нелегко. Мы не чувствовали усталости, была только ненависть к фашистам, ведь их самолеты летали над нашим госпиталем, сбрасывая свои листовки. Когда немцы подошли близко к Москве, нас отправили в Душанбе. Когда Ростов освободили первый раз, нас перевели туда. Потом в Белую Калитву. Когда началось наступление на Калач, мы за одну ночь оборудовали полевой госпиталь в подвале магазина, но развернуть его не пришлось. Нас направили в Сталинград, но когда мы туда добрались, бои уже шли в пригороде. Оттуда – пароходом по Волге на формирование в санитарное управление армии. В местечке Капустин Яр пароход подорвался на мине, почти все погибли. Нас, медсестер, на берег выбралось 9 человек, из врачей – никого. В санитарном управлении Астрахани, нас, оставшихся в живых, направили в распоряжение своего военкомата. Когда я пришла в военкомат, встретила там врача из Дома ребенка, который находился в Лианозове. Пошла работать туда.. Дети поступали очень тяжелые, ослабленные. На всю жизнь запомнила ребенка, которого принесли солдаты из немецкого блиндажа. У него на лбу была выжжена звезда. Ему на вид было года три, и он сказал, что его зовут Линя. Он был очень напуган, плохо засыпал, приходилось укладывать на руках, вскакивал во сне. Были серьезные проблемы со здоровьем, мы отвезли мальчика в больницу, там ему тоже уделяли много внимания, все его подкармливали, а затем Линю перевели в санаторий. Дети у нас были с грудничкового возраста до трех лет, выхаживать таких малышей было очень сложно. Молока не было, манную крупу давали только для грудничков, остальным – пшеницу, мы ее парили и пропускали через мясорубку. Иногда для малышей приходилось делать «жвачку»: черный хлеб жевали с сахаром и заворачивали в марлю. Вот такая, у нас, у женщин, была война…